02:28 

Машшкъ
captain beard
Давно и упорно я грезила Марком Стронгом в роли Станниса, а на ЗФБ-2015 получила его сполна. Говорят, что Стронг действительно пробовался на роль Станниса, и я не стану это комментировать. Все, что я думаю по этому поводу, содержит фик, в котором спустя пять лет после разлуки Септимус-Станнис по счастливой случайности встречается с Шекспиром-Давосом, а Звезда-Дейенерис и Тристан-Джон создают атмосферу безоглядной любви для всех желающих))
Это сентиментальный, несерьезный и, что греха таить, не до конца продуманный текст, который я, меж тем, люблю крепко. Как только можно любить первое в руфандоме без пяти минут макси по ставосу.


Название: Снежная пыль
Автор: Машшкъ
Беты: grievouss, darkling
Размер: миди, 14190 слов
Пейринг/Персонажи: Станнис Баратеон/Давос Сиворт, Джон Сноу/Дейенерис Таргариен, Ренли Баратеон, Роберт Баратеон, Мелисандра Асшайская
Категория: гет, преслэш
Жанр: сказка, флафф, наивный романс
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: АУ, постканон
Краткое содержание: Что проще — построить новую любовь, переступив через парочку запретов, или вернуть былое доверие, вспомнив о нерушимых клятвах? В небе над Вестеросом ответ не всегда очевиден.
Примечание: кроссовер с фильмом "Звездная пыль" (по одноименному роману Нила Геймана). Две части фанфика можно читать как самостоятельные истории: для любителей гета без слэша — только первая часть и эпилог, для желающих читать ставос без гетной линии — вторая часть и эпилог.
Скачать: FB2 PDF DOC TXT

Часть первая: дозорный, королева и дракон


"Драконы — оружие, против которого не устоит никто из людей, зверей и иных существ, населяющих Вестерос. Кто владеет хотя бы одним драконом — непобедим. Обладать властью над драконом — значит властвовать над всем сущим…". Ничего-то не понимают те, кто говорит подобные глупости. Драконы — неуправляемые, свирепые, опасные существа. Если ты сел в кожаное седло на спине дракона — держись крепче, а уж если просто ухватился за его крыло и еле-еле вскарабкался на хребет, — молись всем богам, которых знаешь. Скорее всего, ты обречен.

На самом деле Джон не думал, что Визерион взмоет в воздух так резко. Драконы испепелили своим огнем половину Застенья вместе с Иными, ковылявшими на юг, но Джон видел их только в полете. И никогда — взлетающими с места. Может быть, решение оседлать дракона было принято Джоном слишком быстро, но ледяные руки уже тянулись к нему, и обрубить их все не представлялось возможным даже с помощью Светозарного меча.

Белая чешуя, похожая на пластинки тонкого металла, скользила под ногами, и Джон подтянулся на руках, стараясь удержаться… И тут Дейенерис отдала зверю команду на валирийском.

Они с Джоном заметили друг друга, лишь когда дракон распахнул огромные крылья, выгнул спину, и Джона бросило вперед. Он пересчитал подбородком половину драконьих позвонков, прежде чем пролетел мимо Дейенерис и повис, чудом уцепившись за седло. Дракон оторвался от земли и стремительно понесся сквозь пургу, унося седоков с поля боя. Джон перебирал ногами, стараясь вскарабкаться ему на спину, и это беспокоило зверя.

Кто бы мог подумать, что присутствие второго наездника так напугает, рассердит дракона, и кто мог представить, что тот, поднявшись на тысячи футов над землей, способен сбросить обоих — и наглеца, и свою хозяйку.

Падая, Дейенерис кричала так громко, что слышно было, наверно, и в Дорне. Впрочем, Джон, еще пытавшийся удержаться, слышал ее крик недолго. Не в силах совладать с драконом, он разжал руки и, перевернувшись в воздухе, полетел вниз, однако падение завершилось неожиданно быстро: рыхлое плотное облако приняло его в себя, смягчив удар. Это было похоже на прыжок в озеро богорощи, когда они с Роббом и Теоном забирались на чардрево и ныряли в воду с нижних веток. Джон пролетел еще несколько футов, но очередное облако спружинило и едва не подбросило его обратно.

— Джон Сноу! Где мой дракон?! — кричала королева, едва различимая в плотном сыром тумане. Она приземлилась на соседнюю тучу и теперь стояла на ее выступе, как на утесе.

Джон с трудом поднялся и сделал несколько шагов, привыкая ступать по вязкому облаку. А потом порыв ветра столкнул их тучи друг с другом, и Дени скатилась вниз, точно с горки, едва не сбив Джона с ног. Судя по всему, приключение было ей не по вкусу.

— Ты видел, куда полетел Визерион?! — Ее миловидное лицо казалось почти свирепым. — Как ты смел так обойтись с ним?

— До или после того, как он сбросил нас? — Джон хотел бы говорить с уважением, но обстановка не совсем располагала.

Дейенерис ткнула маленьким пальцем в грудь Джона:

— Ты забрался на его спину, откуда ему было знать, что ты не враг!

— Мы на облаке, ваше величество! — Джон развел руками. — Благодаря вашему безумному зверю!

Дейенерис сердито взглянула Джону в лицо, а потом развернулась и, с трудом переставляя ноги, двинулась к краю облака.

— Осторожнее, — предупредил Джон.

— Не указывай мне, Джон Сноу! — выпалила королева. — Я лишь хочу посмотреть, где дракон.

Джон покачал головой.

— Он вряд ли увидит нас в этих облаках. Только если вы не можете призвать его.

Дейенерис оглянулась и посмотрела на Джона так, будто хотела испепелить взглядом:

— Справедливо было бы оставить тебя здесь, когда Визерион прилетит, чтобы забрать меня. Если, конечно, ты не будешь проглочен заживо.

— Ясно, — сказал Джон. — Вы не можете его призвать.

Дейенерис закусила губу. Она неохотно вернулась назад и села на облако недалеко от Джона. Насквозь мокрые одежды плотно облепили ее бедра и грудь, и Джон смущенно отвернулся, находя неуместным любоваться изяществом женской фигуры.

— Что мы будем делать, Джон Сноу?

Ее била крупная дрожь. Не от страха — понял Джон, — а от холода. У него и самого давно зуб на зуб не попадал: шерстяной плащ дозорного, пропитавшийся водой, вовсе не грел. Казалось, холодный ветер дул со всех четырех сторон. Джон представил, каково было девушке в тонком платье, и поежился.

— Ты ничего не придумал? — спросила она не без надежды. Джон покачал головой.

— По крайней мере, когда мы улетали, наше войско побеждало Иных.

— О да, это очень успокаивает, — бросила Дейенерис. Джон поднялся, стянул с плеч плащ и укрыл им дрожавшую королеву, чтобы та хотя бы не страдала от ветра. В ножнах возле его бедра вспыхнул ярко-алым Длинный Коготь — или, как его теперь называли, — Светозарный меч. Лицо Дейенерис буквально просияло.

— Ты можешь подать сигнал, — проговорила она и схватила Джона за запястье. — Посвети своим мечом, Джон Сноу! Может быть, нас увидит хоть кто-нибудь!

Джон достал меч и поднял его над головой. Сталь охватили языки пламени, и туман вокруг лезвия засветился бледно-красным.

— Что ж, надеюсь, первым нас заметит не Станнис, — вяло пошутил Джон.

Станнис Баратеон, второй сын своего отца и бывший лорд Драконьего Камня, несостоявшийся Азор Ахай и лжекороль Семи Королевств, не мог простить Джону собственного поражения. Станниса все еще искали люди королевы, искали северяне, весь Вестерос считал его жестоким мятежником. По слухам, он так и не отказался от своих притязаний на корону, и красная ведьма служила ему, как прежде. Они плодили теневых слуг — детей порока и колдовства, чтобы вновь развязать только что закончившуюся войну…

В густом тумане меч светил очень тускло, но Джон держал его, пока не затекла рука.

Не выдержав ожидания, Дени топнула ножкой и выругалась по-дотракийски. И в тот момент, когда потерявший надежду Джон опустил меч, облако в стороне от них зашевелилось и начало темнеть. Теперь в вое ветра отчетливо слышался скрип дерева — здесь, в лигах от земли, в толще облаков… Белые клубы расползлись, и показался борт корабля — такого громадного, что Дени и Джон задрали головы, стараясь рассмотреть мачты. Но ни мачт, ни парусов не было: что-то огромное и круглое, похожее на гигантский бычий пузырь, висело над палубой и как будто держало судно в воздухе.

Дени попятилась назад, но, видя невозмутимость Джона, остановилась. Их заметили: с нижней палубы полетела вниз веревочная лестница, а матрос, перегнувшись через борт, замахал им рукой.

— После вас, ваше величество, — выдавил Джон, и Дейенерис цепко ухватилась за нижнюю ступеньку лестницы. Джон чувствовал, как запылали его щеки, когда он в первый и последний раз посмотрел вверх.

***


На корабле кипела жизнь. Матросы, одетые в плащи из парусины с глубокими капюшонами, перекатывали бочки, волочили за собой длинные черные тросы с руку толщиной, натягивали канаты. Два огромных крыла небесного судна были похожи на драконьи: вместо костей — несколько продольных мощных бревен, расходящихся из одной точки, вместо жил — натянутые сети. Человек на капитанском мостике размахивал руками, давая знаки остальным: механизм работал вовсю, и крылья медленно шевелились, распрямлялись со скрежетом.

Однако появление Дени отвлекло всех от дела. Матросы собрались у борта, обступили их с Джоном, тыкая пальцами. Команда не выглядела дружелюбной: кое-кто обнажил оружие. Стоило Джону коснуться пальцами рукояти Светозарного, как лязгнула сталь сразу дюжины мечей, и Дени вскрикнула: кто-то схватил ее за руку и дернул к себе, и вот ее белое платье уже мелькало за широкими спинами матросов. Джон дернулся, пытаясь прийти на помощь, но его тут же скрутили и приставили к горлу лезвие. Над головой заскрипело гигантское крыло. Корабль разворачивался, ложась на первоначальный курс.

— Эй! Кто тут у нас? А ну разойдись! — раздался суровый мужской голос, и команда мигом притихла. Дейенерис вытолкнули вперед, но Джона не отпустили.

На палубу вышел человек, одетый в темно-зеленый плащ. Он откинул с головы капюшон, и капли дождя сбежали по его коротко стриженным каштановым волосам с густой проседью, потерялись в бороде.

— Девчонка, капитан! — подскочил к нему боцман. — И с ней этот, похож на дозорного. Обоих сняли с облака.

Джон смотрел на капитана во все глаза: далеко внизу, в Вестеросе, этого человека давно считали мертвым, но он стоял здесь, подперев бок кулаком, и хмурил брови.

— Ворона! — выкрикнул кто-то из матросов, и еще несколько голосов повторили эту привычную для Джона кличку. — Ворона! Ворона!

— Девчонку я забираю себе! — прогрохотал капитан, подцепив Дейенерис за подбородок рукой в грязной перчатке. Джон и не думал, что тот способен на подобные грубости: пять лет назад, когда они встречались на Стене, рыцарь показался Джону осторожным, незлым человеком.

— Вы! — набравшись смелости, выпалил Джон, стараясь перекричать вой ветра. — Не смейте трогать ее!

Капитан расхохотался.

— Заприте ворону в трюме! — приказал он и, перехватив Дейенерис за талию, поволок в каюту.

Это было последнее, что видел Джон, прежде чем удар в живот выбил из него дух, и рукоять тяжелого меча обрушилась на голову.

Он очнулся спустя пару часов — и совсем не в трюме, а в каюте, лежа на постели, застеленной мягким покрывалом. Дейенерис сидела в изголовье, осторожно промокая тряпицей его рассеченный висок. Запах, стоявший в помещении, Джону знаком не был, но он решил, что пахнет специями и горелым деревом — впрочем, очень приятно. Джон попытался встать, но Дейенерис покачала головой:

— Потерпи, Джон Сноу, сейчас придет капитан.

— Он… не тронул вас? — нахмурился Джон.

— Он добрый человек, хоть в Вестеросе и служил предателю, — сказала она и еще раз мягко коснулась тряпицей головы Джона.

Дверь скрипнула, и в каюте появился бородатый человек в зеленом плаще. В руках он держал поднос с чашами, в которых плескалось коричневое варево.

— Слава Семерым, ты пришел в себя, — сказал капитан голосом, совершенно не похожим на тот, которым отдавал приказы на палубе. — Простите меня, миледи, — он кивнул Дейенерис и поставил перед ней чашу. — Я не хотел, чтобы команда узнала о моем знакомстве с Джоном.

Джон привстал и принял из рук капитана свою порцию напитка. Питье было горячим и сладким, а аромат бодрил.

— На земле все считают, что луковый рыцарь мертв, — сказал Джон.

— И не ошибаются. — Капитан вздохнул и отхлебнул из своей чаши. — Никакого лукового рыцаря больше нет. Когда я отправился в Белую Гавань, а потом по приказу лорда Мандерли плыл на Скагос, я верил в победу Станниса. Однако все оказалось не так просто…

Дейенерис покосилась на него с подозрением.

— Вы поможете нам вернуться на землю? — спросил Джон. — Объединенное войско ее величества вытесняет Иных из Застенья, и Вестеросу больше ничто не угрожает, но мы должны быть там, где идет битва, — на севере.

— Через несколько дней мы будем у Лунных Гор… по торговому вопросу, — сказал Давос. — Там вы сможете высадиться и спуститься в Долину. Но до Стены — сотни лиг, вам придется нелегко.

— Мы справимся, — подала голос Дейенерис, а потом склонила голову набок. — Где вы взяли этот кофе, капитан? Я пробовала такой лишь однажды, в Кварте, и стоил он дюжину золотых драконов за фунт.

— Контрабандисты не раскрывают своих секретов, миледи, — чуть заметно улыбнулся Давос. — Пей, Джон. Сегодня вечером предстоит работенка.

***


Давос вытолкнул Джона на палубу и первым делом гаркнул на подвернувшегося под ноги юнгу:

— Чего встал столбом! Рукавицы вороне! Живо! Пусть отрабатывает свой хлеб!

Мальчишка сдернул с крюка плащ из парусины и притащил пару провощенных рукавиц.

— Надень-ка это, — шепнул Давос. — Придется поработать, если хочешь добраться до Лунных Гор живым.

— Это ведь не контрабандистское судно, верно? — спросил Джон, оглядываясь по сторонам и чувствуя на себе недружелюбные взгляды матросов. — Что можно продавать в небе кроме дождя и ветра?

— Ослепли, олухи?! Разворачивай сеть! — крикнул Давос и метнулся в сторону.

Корабль шел сквозь белые плотные облака. Прямо по курсу лежала туча — огромная, темная, набрякшая водой, сквозь серую туманность поблескивали молнии. Грозовая, понял Джон. И тут же поднял голову на скрип огромных крыльев: корабль разворачивался так, чтобы зачерпывать густую сырую облачность сетью.

Команда засуетилась: матросы разматывали веревки, натягивали канаты, выкатывали большие бочки и странные продолговатые устройства, похожие на пушки. Черные тросы тянулись от крыльев к механизму, напоминающему большую катушку ниток.

Стоило кораблю войти в толщу грозовых облаков, как дождь превратился в настоящий ливень.

— Молнии! Молнии, ворона! — прокричал Давос. — Что еще продавать в небе?

Первая вспышка сверкнула у самой палубы, и раздался треск, точно ломалось дерево. Джон вцепился в борт корабля и со страхом посмотрел вверх: крылья развернулись во всю ширину и загребали туманность гигантскими сетями. Матросы у катушки налегли на рукояти. Белый огонь побежал сразу по нескольким тросам вдоль деревянных балок, спускаясь на палубу, и устройство поглотило его все с тем же треском. В это время уже новая молния засеребрилась в сетях.

Искры посыпались Джону на голову, и он накинул капюшон.

— Малой, помоги! — закричал ему матрос, сжимающий деревянную рогатину. Вместе с Джоном они подтянули один из тросов, и новый разряд скользнул вниз серебристой змеей, чтобы скрыться в припасенной бочке.

— Славный улов! — рассмеялся старик, хлопнув Джона по плечу.

Дождь не стихал, но серый сырой туман постепенно сползал с палубы: корабль медленно выходил из толщи грозового облака. Матросы запечатывали бочки с пойманными молниями и сматывали тросы, перекидываясь ободряющими окриками.

— Восемнадцать, двадцать, двадцать две… эй, шевелитесь, сонные тетери! Двадцать четыре… — громко считал капитан, разбавляя цифры отборной бранью.

***


— Твое пламя слепо, женщина! — Станнис Баратеон, второй сын своего отца и бывший лорд Драконьего Камня, сжимал пальцы на шее леди Мелисандры и тряс так, что у нее стучали зубы. Он был настолько зол, что едва сдерживался, чтобы не сдавить сильнее.

— Что говорит твой красный бог?

— Их нет на земле, исчезли… оба… — еле слышно прошептала жрица и, когда Станнис отпустил ее, вздохнула. — Огонь никогда не лжет, мой король.

— Что это может значить? — Станнис свел к переносице густые тяжелые брови. — Мертвы?

— Среди мертвых их тоже нет, — упорствовала Мелисандра.

По ногам Станниса пробежал холодок, и полупрозрачная человеческая голова вынырнула прямо из столешницы. Следом за ней показались плечи и торс с обломком меча, торчащим из живота.

— Может, эти двое — как мы с Робертом? Зависли между жизнью и смертью? — спросила голова, улыбнувшись разгневанному Станнису. Даже в виде призрака Ренли Баратеон не терял своей навязчивости.

Станнис скрипнул зубами. Никто и представить не мог, сколько неудобств причиняло ему это родовое проклятье: оба его брата после смерти оказались запертыми на земле в своей призрачной форме и никак не могли окончательно покинуть мир живых. Так и отирались возле Станниса: Ренли — одаривая ненужными советами, Роберт — сыпля остротами. Станнис был уверен, что братья ненавидели его и именно поэтому, не имея сил навредить делом, мололи всякую унизительную чушь.

Роберт развалился на столе всей своей огромной призрачной тушей.

— А я думаю, что твой Сноу просто сбежал с этой драконьей шлюшкой и теперь по-тихому жарит ее в какой-нибудь лачуге! Ха-ха!

Ренли так и не простил Мелисандре свою смерть. Он приблизил губы к уху Станниса, скрытому за черными волосами — те отрасли за время скитаний.

— По-моему, брат, жрица не очень-то хочет тебе помогать...

— Это неправда! — Глаза Мелисандры вспыхнули. — Мой король, я не меньше твоего хочу поймать драконью девку. В ее венах течет жидкий огонь, и, принеся ее в жертву Красному Богу, я пробужу силы, неведомые ныне живущим!

— Вспомни, что она плела про твой меч, — не сдавался Ренли. — А на самом деле Светозарный запылал в руках Джона Сноу.

— Замолчите все! — рявкнул Станнис. Его лицо искривилось яростью, и Мелисандра предусмотрительно отступила. — Они уже оттеснили Иных к Землям Вечной Зимы! Победа, которую королевству должен был принести я, стала их победой — бастарда и девчонки! — Он ухватил Мелисандру за руку и толкнул к треноге, на которой в плоской чаше плясало пламя. — Светозарный меч! Ты говорила, что чувствуешь его сияние. Где мне его искать?!

Мелисандра прикрыла глаза и повела ладонью над огнем. Призраки потянулись к ней и с любопытством заглянули через ее плечо. Станнис сжал кулаки. Он был так зол и напряжен, что, казалось, сам воздух вокруг него подрагивал. Мелисандра зашептала заклинание, и рубин на ее шее запульсировал алыми отсветами…

А потом она отвернулась от огня и выдохнула два слова:

— Лунные Горы.

***


— Пожалуй, нужно приодеть вас по-человечески, — сказал Давос Сиворт, распахивая дверь кладовой. Он осветил факелом большую комнату, широкие полки и рамы с висящей на них одеждой.

Дейенерис шагнула вперед, с интересом оглядываясь по сторонам:

— Но откуда у вас все это?

— Одежда большей частью старая и пыльная, но сшита на совесть, — сказал Давос вместо ответа. Он придирчиво оглядел одно из платьев и, расправив старомодные рюши, показал Дейенерис. — Примерьте это, миледи, его ни разу не надевали. Здесь сложно найти что-то вашего размера: моя Мария куда крупнее вас.

Дейенерис безропотно приняла наряд, обменявшись взглядом с Джоном, а потом скрылась за рядами вешалок.

— Тебе, Джон, должны подойти штаны и сапоги Стэффона, — проговорил Давос. — А в плечах ты шире, совсем как Маттос…

— Это вещи вашей семьи? — Джон был немало удивлен.

— Да, оставил на память, — сказал Давос. По-видимому, он не слишком хотел рассказывать об этом, но Джон все же спросил:

— Что с ними случилось?

— Милостью богов, они живы и здоровы, — заверил его Давос. — Мой корабль разбился у берегов Скагоса, Джон, и я едва не погиб. Но, готовясь к смерти, я поклялся себе, что, если выживу, вернусь домой к семье. Из меня никудышный герой, ты знаешь.

Джон нахмурился.

— Вернувшись, я забрал и Марию, и мальчиков из Штормовых Земель, — продолжил Давос. — Я поселил их в Долине: это было самым безопасным местом. Только в ладу с ними я так и не зажил…

Он замолчал. Дейенерис вышла в круг света, падавший из маленького круглого окна под потолком, и встала вполоборота. Джон завороженно смотрел, как она поправляла волосы, как подтягивала пояс, перехвативший талию. Давос заметил этот взгляд и улыбнулся в бороду.

— Небо безоблачное, а значит, работы не предвидится, — сказал он Джону. — Раз так, вечером откупорим бутылку борского — его сейчас нелегко достать, парень. Поговорим о том о сем.

***


Ночь была тихой и ясной, и Джон невольно залюбовался серебристым диском луны, оказавшимся теперь так близко. Он прошмыгнул мимо часовых и несмело постучался в капитанскую каюту.

Давос разлил вино в два кубка и, вытянув ноги, откинулся на спинку стула.

— Как вас занесло на облако, Джон?

История не делала Джону чести, поэтому он постарался рассказать ее как можно менее подробно. По правде говоря, он не слишком хотел здесь находиться, чувствуя смутную тревогу. С того момента, как они с королевой попали на корабль и столкнулись с матросами, ему казалось, что ей угрожает опасность даже в каюте, запертой на толстый засов. Однако Джон отхлебнул вина и отогнал от себя навязчивые мысли о Дейенерис.

— Слава Семерым, у людей появились драконы. Теперь вы победите в войне с Иными, — твердо сказал Давос. — Может быть, молнии моих ребят еще послужат вам.

— Как вы придумали все это? — задал Джон давно мучивший его вопрос.

— Я моряк, Джон. Много знаний о кораблях — и немного магии. — Давос сделал большой глоток. Хмель понемногу развязывал ему язык. — Собрать команду и вовсе было плевым делом. Я вернулся к тому, чем занимался до службы Станнису — опасной, но прибыльной работой в обход закона. Одинокие Холмы на Севере, скалы Пайка на Западе, Лунные и Красные горы — ловцы молний знают сушу не хуже моря. К тому же, — Давос вздохнул, — в небе нет войны. Через два дня мы будем в Долине и пристанем к самой высокой горе Вестероса — Копью Гиганта. Там покупают молнии и продают то, что может пригодиться вам в пути: лошадей, провизию, сталь.

Джон вспомнил о Сансе: та все еще жила в Орлином Гнезде, заботясь о маленьком наследнике Долины. У него на душе потеплело: они с Сансой никогда не были близки, но Джону не так часто удавалось увидеть кого-то из родных. Мысли о возможной встрече с Сансой заставили вспомнить и о семье Давоса.

— Мария мудрее меня, — покачал головой Давос. — Ее обрадовало мое спасение, но не мой выбор. За двадцать лет, что я был при Станнисе, она привыкла все держать на своих плечах, и она ожидала лучшего будущего для наших сыновей. Да и я не смог усидеть на месте… Я отправился добывать молнии, Джон. И однажды, возвращаясь с уловом, увидел, как пылает Королевская Гавань. С востока прилетели драконы, и победы Станниса закончились. — Джон различил в его голосе горечь. — Но когда я купил этот корабль и вышел в первое небесное плаванье, Станнис еще был силен: он разбил Болтонов, а лорд Мандерли присягнул ему сам. Ланнистеры и Тиреллы дрожали, как зайцы, а о драконьей девочке из-за моря еще не было ни слуху ни духу.

Рассказ явно причинял старому моряку боль.

Джон не забыл историю о штормовом лорде и его помощнике-контрабандисте: на Стене, рассказанная шепотом в связи с приездом Станниса, она казалась легендой о мужестве, справедливости и верности. Позже, звуча из уст врагов Станниса, она была призвана вызвать смех и презрение. Но Джон помнил их обоих, стоящих бок о бок на заснеженном поле — хмурого, несговорчивого, но, без сомнения, отважного короля, и его неприхотливого, осторожного лорда-десницу. Только такой человек и был способен существовать рядом с угрюмым и своенравным Станнисом, подумал Джон. Разве мог Давос Сиворт пренебречь долгом и навсегда покинуть своего короля?

— Каждый из тех, кому я желаю добра, считает меня изменником, — проговорил Давос. — Королева — потому что я служил Станнису, ты — потому что я от него сбежал … нет, не возражай, Джон, так оно и есть. А самому Станнису лучше и вовсе не знать, что я жив.

Они долго молчали. Давос приоткрыл дверцу жаровни, чтобы пошевелить угли длинной кочергой.

— Девочка справится, как ты думаешь? — спросил он.

Отчего-то ответ дался Джону сложнее, чем он ожидал. Точно само упоминание Дейенерис Таргариен заставляло его взвешивать каждое слово.

— Ее называют Разрушительницей оков, Освободительницей, Матерью тысяч. Многие считают то, что она сделала в Эссосе, катастрофой, а кто-то — самым справедливым поступком, совершенным за всю историю человечества.

Давос покачал головой и снова погрузился в свои мысли. Задумчивый, почти печальный, он совсем не был похож на того сурового и грубого капитана, каким хотел казаться команде. И Джон больше не стал задавать вопросов.

Он покинул каюту, но, прежде чем спуститься в трюм на свое место, остановился у двери, ведущей в комнату Дейенерис, и прислушался. Ничего, кроме привычного на такой высоте шума ветра, слышно не было.

***


— Зачем вы кричите на своих людей, капитан? — спросила Дейенерис, с интересом разглядывая Давоса. — Стараетесь быть жестоким, хотя вам хочется танцевать так же, как и другим.

"Проверим, как вы умеете плясать, щенки!" — объявил капитан Сиворт вечером накануне прибытия в небесный порт Копья Гиганта, и теперь они с Дени стояли на палубе и прихлопывали в ладоши. Матрос, игравший на лютне, сидел возле капитанского мостика и перебирал струны, а члены команды, скинувшие плащи и куртки, приплясывали под веселую мелодию "Медведя и Прекрасной девы".

— Сердце капитана может быть добрым, миледи, но не мягким. Иначе этих людей — контрабандистов и пиратов — не удержишь в узде, — отозвался Давос. — Но Семеро знают, что наша дружба с ними крепче, чем сотня железных тросов для сбора молний.

— Значит, капитанам тоже нельзя верить, — улыбнулась Дейенерис и шагнула вперед.

Джон наблюдал за веселым танцем со стороны, сложив руки на груди и плотно сомкнув губы. Когда в круг вышла Дейенерис, он опустил глаза. Но именно к нему подошла королева и именно ему протянула руку:

— Идем танцевать, Джон Сноу. Кажется, на земле ни тебе, ни мне не удастся провести вечер так весело и безрассудно.

Джон бросил взгляд на капитана, и тот, присвистнув, подал своим ребятам знак разойтись в стороны. Зазвучала совсем другая песня — медленная и тягучая. "Я — меч во тьме, дозорный на Стене…" — отчего-то вспомнилось Джону. Но Стена была так далеко внизу — за сотнями лиг, а королева улыбалась так светло и искренне, что Джон сделал несколько шагов вперед и обнял тонкую девичью талию.

Он не умел танцевать — никогда даже не думал о том, чтобы учиться. Танец с мечом давался ему гораздо лучше, да и навык этот пригождался в жизни куда чаще. Он думал о том, как бы не наступить на платье, как не обнять королеву крепче положенного, старался двигаться не так резко и неуклюже…

— Перестань, — шепнула Дейенерис, — иначе будут говорить, что королева танцует хуже лорда-командующего.

Джон рассмеялся, и напряжение спало само собой. Он двигался медленно и осторожно, покачиваясь в такт мелодии, и лица матросов за плечом Дейенерис сливались в одно сплошное светлое пятно.

— Капитан! — крикнул кто-то: Джон едва слышал его, погруженный в сладкие грезы. — Его железо, пожалуй, подпалит нам корабль!

Из-под крышки люка, ведущего в трюм, пробивалось заметное алое мерцание. С каждым мгновением, что Джон сжимал руку Дейенерис, Светозарный, отобранный у хозяина на время небесного плаванья, наливался светом. И скоро вся палуба была заполнена его теплым сиянием: рассеиваясь в ночном тумане, огонь грел, не опаляя. Дейенерис улыбалась, глядя вокруг, а Джон не мог скрыть улыбки, смотря прямо перед собой.

***


Мелисандра стояла на большом валуне над обрывом, не сводя глаз с горизонта. На руке, что она держала над пропастью, плясал крошечный золотистый язычок пламени. Станнис с силой натягивал поводья норовистого вороного жеребца: он, как всегда, находился в самом отвратительном расположении духа.

— Что говорит огонь, ведьма? — нетерпеливо окликнул он. За его спиной развивался черный плащ, хлопая по крупу коня, тем самым приводя и животное, и всадника в еще большее бешенство.

— Они здесь, и Светозарный ярок, как никогда, — проговорила Мелисандра и сжала кулак, погасив пламя. — Скачи, мой король, и ты получишь меч, объятый огнем Рглора! Я же заберу девчонку: сейчас ее кровь кипит, подогретая любовным чувством…

Роберт и Ренли сидели на скале, свесив ноги. Ветер трепал их призрачные волосы, и белые чайки опускались на камни прямо сквозь их тела. Внизу расположился отряд Станниса — дюжина солдат, остававшихся верными Станнису, и теневые слуги — дети темного колдовства красной жрицы.

— Седьмое пекло! — не унимался Роберт. — Скорее бы наш угрюмый брат свергся с горы, и, может, тогда наши души бы освободились!

— Не забывай, что мы обретем свободу, когда последний из нас смирится с проигрышем и откажется от короны, — заметил Ренли и покачал головой. — Нет, Станнис не сдастся так легко, как мы. Что, если он и после смерти будет считать трон "своим по праву"? Застрянем тут втроем?

Роберт почесал живот с застарелой раной.

— Он, конечно, дурак, но не настолько же.

Камни посыпались вниз, и Станнис поднял голову. Ренли подмигнул ему, а Роберт пожал одну руку другой в ободряющем жесте.

Кони взбили копытами пыль, и всадники — люди и тени — двинулись вниз по склону.

Прилепившийся к скале над самым обрывом, небесный порт был похож на ласточкино гнездо. В большой пещере, выдолбленной в камне, находился рынок, на котором, по слухам, можно было купить любое чудо света, будь то особый чай, дарующий невинным девам детей, собака с двумя головами и восемью ногами или окаменевшее драконье яйцо. Зеваки и бедняки кишели здесь кишмя, а те, у кого водились деньги, сновали между лотками, норовя найти для себя что-нибудь эдакое, а потом спуститься в Долину и продать втридорога. Торговцы расхваливали диковинки вроде золотых семян, из которых вырастали золотые деревья, или чернил, испаряющихся с бумаги. А юркие воры шныряли в толпе, высматривая простаков и растяп, способных озолотить чужую ловкость.

К утесу, выступающему далеко над пропастью, подошел корабль под огромным желтым пузырем, привязанным канатами к палубе. Пришвартовавшись, он опустил трап, и из трюма высыпали люди, по широким деревянным сходням покатились бочки. Станнис прищурился, чтобы лучше видеть. "На корабле" — сказала жрица. Но Джон Сноу не появлялся, как и девчонка, крови которой так жаждала Мелисандра…

Раздался треск. Одна из молний, пробив днище бочки, вырвалась наружу и, расплескивая искры, пролетела над головами всадников, врезалась в обшивку корабля, оставив большое черное пятно на деревянных досках.

— Эй, посторонись! — закричали матросы. — Если хочешь остаться в живых, держись со своими людьми подальше!

В груди Станниса закипела ярость, и он тронул коня шпорами. Вдалеке спускали второй трап.

— К нему, живо! — приказал слугам Станнис. — Ищите дозорного с пылающим мечом и девчонку с белыми волосами.

Всадники рассыпались по рынку, словно черные горошины, упавшие в песок: казалось, вместе с живыми людьми по порту расползалась тьма. Станнис же сжал бока жеребца икрами и направил его вверх по деревянному помосту.

— Пассажиров не берем, — покачал головой парень, стоявший наверху трапа, но отступил, стоило Станнису обнажить сталь.

***


Джон, облаченный в плащ с меховой подкладкой, протянул Дейенерис руку, помогая спуститься. Она была одета в дорожный костюм мужского покроя, на ее плечах лежала теплая накидка, а волосы, заплетенные на северный манер, скрывал капюшон. Вместо того чтобы опереться на локоть Джона, Дейенерис крепко сжала его ладонь.

— Вам предстоит долгая дорога, миледи, — сказал Давос и, вежливо поклонившись, передал ей карты. — Я набросал путь, он выйдет короче, чем если вы будете двигаться по главной дороге.

— Спасибо, капитан, — сказал Джон. В руке он держал приспособление, похожее на подзорную трубу или бутыль с широким горлом. Внутри была заточена молния — единственная ценность, которой команда могла снабдить путников.

— Будьте осторожны, вас могут искать недруги, — предупредил Давос.

На рынке было людно и весело. Толстая торговка предлагала всем желающим душистой похлебки, циркач плясал перед толпой на руках, ногами подкидывая в воздух разноцветные шары, а матросы с небесного корабля, продававшие молнии, устроили целое грозовое представление, выпуская по снопу искр из каждой бочки на пробу.

— Мне хотелось бы остаться здесь, Джон Сноу, — с грустью проговорила Дейенерис, сжимая руку Джона. — Но королевам следует сидеть на троне, а не на рыночной площади, и слушать просителей, а не веселые песни толпы.

"Дозорному следует слушать звон металла и вой северного ветра, а не звонкий голос красавицы из южных земель" — одернул себя Джон. Он был и счастлив, и удручен одновременно.

Они спускались от рынка по узкой каменистой тропинке, когда различили стук копыт: прямо на них двигались всадники в черных плащах. Джон потянулся к мечу, готовый откинуть полу и обнажить сияющий Светозарный, но Дейенерис остановила его.

— Помнишь, что сказал капитан, Джон Сноу?

— Если им нужны мы, то единственное, что нам остается — это встретить бой! — быстро проговорил Джон, но Дейенерис крепко держала его руку:

— Они не знают, что это мы.

Джон округлил глаза. Они с Дени могли бы побежать, но кони шли резво, а свернуть с тропинки оказалось некуда. Всадников было трое, и Джон, конечно, выстоял бы против них, держался бы, сколько мог, и это дало бы Дени время...

Лихорадочно хватаясь то за одну, то за другую мысль, Джон напрягся и сжал кулаки, и сам не заметил, как Дейенерис обняла его, разворачивая спиной к всадникам. Она крепко прижалась своими губами к его рту, и у Джона перехватило дыхание. Он стиснул ее плечи, целуя неумело, но крепко, закрыв ее от солнца и чужих взглядов.

Конь заржал в отдалении, и кто-то из всадников растерянно хохотнул.

… Джон не знал, сколько прошло времени. Словно бы оно исчезло вовсе. Но когда он наконец отпустил Дени, то не увидел на месте всадников ничего кроме облака пыли, поднятой копытами.

— Простите, моя королева, — неловко проговорил он, чувствуя, как краснеет. "Я меч во тьме…" — пришла на помощь заученная клятва, но дальше первой строчки Джон не двинулся.

— Идем, Джон Сноу, — улыбнулась Дейенерис, снова подавая руку. На ее щеках тоже играл румянец, и от этого сердце Джона радостно забилось. — Наш путь только начинается, и мы пройдем его вместе.

Часть вторая: изгнанник, капитан корабля и дракон


Теневые всадники хлынули на пристань единой черной волной, разгоняя испуганных горожан. Казалось, сумерки спустились на небесный порт, и вечер наступил гораздо раньше положенного времени. Матросы с трудом прорубали себе путь к кораблю, началась суматоха.

Ловцам молний не раз приходилось сражаться с пиратами, беззвучно рыскающими среди облаков на кораблях с перепончатыми крыльями и легких лодках под куполами. Поэтому вытеснить всадников со сходней, не пустить их на борт казалось матросам посильной задачей. Ровно до тех пор, пока кто-то из черных слуг Станниса не растаял в воздухе и не воплотился в паре футов над землей. Тогда капитан приказал сворачивать торговлю и поднимать трапы так быстро, как это было возможно.

Корабль заскрипел гигантскими крыльями и дал задний ход.

Теперь сражение велось на палубе, куда все же просочилось немало черного тумана. Он то обретал плотность и отражал удары мечей матросов, то вновь рассеивался и смыкался за их спинами.

— Зажечь факелы! Молнии, молнии давай! — кричали люди. Те, кто не мог сражаться мечом, похватали деревянные рогатины и откупорили целую бочку непроданных молний.

Вспышки мелькали перед глазами Станниса. Его конь, обезумевший от грохота, криков и яркого света, метался по палубе, а сам он размахивал клинком, рубя наотмашь. Наконец, кому-то из матросов удалось схватить жеребца за повод, и новый разряд молнии протрещал у самого виска Станниса, лишив его равновесия. Чьи-то пальцы сразу же вцепились в его камзол и потащили вниз, а спустя несколько мгновений он был обезоружен и брошен на палубу со скрученными за спиной руками и приставленным к горлу мечом.

Корабль быстро отошел от скал, и Копье Гиганта потерялось из вида, скрывшись за громадой плотных туч. Там, где не было красной жрицы, не хватало силы и ее теневому колдовству, и черный туман быстро рассеивался. Теперь на палубу опустилась тяжелая дождевая взвесь, стало сыро и промозгло, и жидкие волосы Станниса намокли и прилипли к лицу. Он смотрел на своих пленителей с ненавистью, как загнанный зверь.

— Я хочу говорить с вашим капитаном, — выплюнул он под ноги обступившим его матросам.

— И на кой бес ты сдался капитану? — бросил кто-то из них.

— Он король по праву, — подначил брата призрачный Ренли, наблюдавший за сценой с одной из шлюпок, привязанных за бортом. — Ваш капитан должен почитать за честь присутствие на этом корыте Станниса из дома Баратеонов!

Лохматая голова Роберта показалась наружу из стены каюты:

— Ты видел, брат? У них там целая прорва платьев, а где платья, там и цыпочки!

Ренли расхохотался, а потом вздохнул:

— Неужели ты не видишь, Станнис, что никакого Светозарного тут и в помине нет? — Он оттолкнулся от края шлюпки и перелетел на палубу. А посмотрев в сторону капитанского мостика, остолбенел.

Гомонившая команда по обыкновению притихла: придерживаясь за перила короткопалой рукой, по ступенькам медленно спускался бородатый капитан в зеленом плаще. Станнис поднял голову, и его лицо застыло.

Капитан Сиворт не выдержал первым — под взглядом, полным почти осязаемого напряжения, он отвел глаза. А Станнис был похож на человека, который вдруг учуял дурной запах и пытается понять, можно ли доверять собственному носу.

Вороной конь Станниса по-прежнему бесновался у кормы, ржал и лягался, не давая схватить себя, и Давос рявкнул зло и как-то отчаянно:

— Усмирите, наконец, эту тварь, парни! Не то…

Проклятий или угроз, обычных для такого случая, не прозвучало. Капитан нахмурился и снова посмотрел на пленника.

— Куда его, капитан? — спросил матрос, что держал меч у горла Станниса. — Хорошо бы приковать в трюме: уж больно норовист, как и его зверюга!

Казалось, темные глаза Станниса сами были готовы метать молнии.

— Это ты, сир, — выдавил он, и Давос, уже открывший было рот, сглотнул слово.

Матросы переглядывались, ожидая решения капитана, который все молчал и молчал, глядя на пленника. Кто-то из команды осмелился снова окликнуть его:

— Капитан?

Тяжело вздохнув, Давос кивнул рулевому:

— Курс на Красные Горы. — А потом произнес так, будто не здоровался, а прощался. — Добро пожаловать на "Справедливый", лорд Баратеон.

Станнис поднялся с колен и выдернул из рук опешившего матроса край плаща. Они так и стояли друг напротив друга — бывший король и бывший десница, пока Ренли не затесался между ними, совершенно не мешая сцепке взглядов.

— Душевное потрясение, разочарование, боль… — он понимающе покачал полупрозрачной головой. — Что-то подобное чувствуешь, когда после вечернего разговора со старшим братом тебя среди ночи убивает его теневая копия.

— Представляю, если бы Нед… — хрипло вздохнул Роберт и растер лицо ладонями. Ренли тоже помрачнел, очевидно, окунувшись в собственные воспоминания. А потом тихо заметил Станнису:

— Зато он жив, братец.

***


Закатное солнце, уже почти прилипшее к земле, подсвечивало снизу мелкие обрывки облаков, и в ярко-желтом сиянии те выделялись черными пятнышками далеко под палубой корабля. Грозовых туч не было видно ни слева, ни справа, ни прямо по курсу, и судно медленно двигалось в воздушной толще, проплывая вдоль горного перевала. Воздух на такой высоте был кристально прозрачным, свежим, каким-то хрустящим, а легкий мороз пощипывал кожу, однако Станнис так и не надел капюшон парусинового плаща. Его уши и кончик носа покраснели, а глаза блестели и казались влажными — от ветра, что дул в лицо, так подумал Давос.

Появившись неслышно, он какое-то время наблюдал за Станнисом издали, раздумывая, стоит ли приближаться. Однако Станнис, никогда не обладавший чуткостью, вдруг отвернулся от налитого золотом горизонта и посмотрел на капитана по обыкновению прямо, испытующе. Давос уже и позабыл этот взгляд. Ничего не оставалось, как выйти на палубу, каких бы душевных сил это ни стоило.

— Так, значит, ловец молний, — заключил Станнис и сощурился.

— Мой лорд… — вздохнул Давос и, не в силах смотреть на Станниса, отвернулся.

— И сколько в Семи Королевствах небесных портов, на которых можно сбыть подобный товар? — без нажима, почти задумчиво спросил Станнис.

Давос помолчал, прежде чем неохотно перечислить.

— Королевская казна вряд ли получает хоть какую-то прибыль, верно?

Находиться под пристальным взглядом Станниса было нелегко. Теперь — нелегко, хотя раньше луковый рыцарь выдерживал его без труда. Давос опустил руки на деревянный борт корабля, растрескавшийся от влаги и времени, и сжал кулаки.

— Как легко, оказывается, посвященный в рыцари контрабандист может вернуться к привычному ремеслу, — проговорил Станнис.

В оранжевом закатном свете его волосы казались золотистыми, а синие глаза — серыми.

Давос не знал, что ответить. Он невольно вспомнил, как в подземном гроте Штормового Предела не мог связать двух слов, стуча зубами от холода и нервного напряжения. Тогда, почти четверть века назад, он впервые встретил Станниса — долговязого сутулого мальчишку с глазами, слишком рано увидевшими смерть. Но гораздо больше отметин на суровом, желчном лице Станниса оставила жизнь. И в груди Давоса защемило.

— Я никогда бы не предал вас, мой лорд...

Станнис наконец отвел взгляд.

— На земле, сир, тебя пять лет считали мертвым, — сказал он, как поставил точку. А потом развернулся и зашагал прочь с палубы.

Ему отвели каюту, которая пустовала после отбытия Дейенерис: посреди комнаты там стояла большая жаровня, вокруг которой матросы обычно сушили плащи, промокшие во время работы. Таким образом, Станнис поселился в самом теплом и удобном помещении на корабле. Матросы косились на капитана с неодобрением, но роптать на его решение не смели.

Призраки расположились у огня, прислонившись к горячей трубе полупрозрачными спинами.

— Что он сказал? — спросили они в один голос, но Станнис, сбросив верхнюю одежду, скривился и прошел к столу, не удостоив покойных братьев ответом.

— Почему мы вообще вынуждены везде шататься за этим олухом? — рассердился Роберт. — Он таскается по свету в поисках поводов для злости, а когда находит их, не считает нужным развлечь своих братьев. Давай, разбей, что ли, кувшин, поскрипи зубами…

Станнис посмотрел исподлобья.

— Над Штормовыми Землями я прикажу посадить корабль и сойду на землю, — проговорил он. — Судно выдержит пару сотен человек и несколько артиллерийских устройств. Мы двинемся на Север и посмотрим, долго ли белый дракон девчонки продержится против моей небесной армии.

— Ты уверен, что контрабандист будет тебе помогать? — хмыкнул Роберт. — Он же вроде… отрекся от тебя?

Ни один мускул в лице Станниса не дрогнул, однако ответа братья так и не дождались.

Дверь растворилась без стука, и в комнату ввалился толстый красноносый матрос в распахнутой куртке. В руках он держал поднос с ужином — парой кусков сухого сыра, миской толченой репы с ломтем хлеба и чашей жидкой похлебки из лука на рыбном бульоне. Конечно, ее варили еще до прибытия в порт и красочного появления Станниса на борту, а теперь доедали остатки… И совпадение было случайным. Но кисловатый аромат моря, соли и масла, смешанный со сладким запахом лука, заставил Станниса поежиться вместо того, чтобы приступить к трапезе. Луковую похлебку везде варили одинаково — и на небесном судне, и в осажденном Штормовом Пределе. Только если аромат ее, поданной осторожными руками мейстера Крессена или разлитой за столом в Королевской Гавани, напоминал о подвиге контрабандиста с Блошиного Конца, то теперь воспоминания не причиняли Станнису ничего, кроме боли.

"Он отрекся от тебя". Станнис отбросил ложку и встал из-за стола, так и не притронувшись к ужину.

***


Было сложно сказать, кто из них двоих более старательно избегал встречи — суровый капитан "Справедливого" или его угрюмый пассажир, просидевший в каюте все следующее утро и день. Матросы шептались, что хмурого лорда мучает небесная болезнь, хотя Давос знал наверняка — это было ложью. Станнис Баратеон обладал отменным здоровьем, когда стоял на палубе флагманского судна у берегов Светлого острова во время восстания Грейджоя или командовал своими людьми в заливе Черноводной. Все это было — но в какой-то другой жизни, о которой Давос так стремился забыть, и которая настигла его совершенно неожиданно, с черным туманом, разлившимся по палубе.

Капитан не находил себе места — бесцельно шатался по кораблю, своим появлением заставляя матросов втягивать животы, а юнг — усерднее драить палубу. Под его взглядом притихал даже боцман, крупный детина с бородой (поговаривали, что Арра во всем подражал капитану Сиворту, будь то внешность, голос или манера держать руки сжатыми в кулаки).

К вечеру стало туманно и зябко. Тучи сгустились над палубой, и капитан приказал разворачивать крылья — на всякий случай, если они попадут в грозу. Неудачная торговля на Копье Гиганта опечалила команду, и теперь каждый мечтал о двойном улове.

Станнис вышел из каюты, лишь когда топот ног над головой и крики за дверью стали действовать на нервы. Он не надел плащ и почти сразу же об этом пожалел: к ночи ливень усилился настолько, что теперь бил в лицо почти болезненно, остро, сек кожу ледяной крошкой. Дребезжал колокол, и, слыша его, матросы двигались расторопнее, сновали по палубе, разматывая канаты и прокладывая тросы для сбора молний. Кто-то толкнул Станниса в спину, кто-то поскользнулся на мокрых досках и чуть не сбил его с ног, уцепившись за край куртки, кто-то выкрикнул "Посторонись!". Капли дождя слепили Станнису глаза. Он с досадой признался себе, что выискивает взглядом капитана.

Первый разряд молнии скатился с сети и, потрескивая, скрылся внутри большой катушки, установленной на корме. И тут же новый удар встряхнул корабль — это было похоже на столкновение с чем-то огромным, смертоносным, и Станнис ухватился за один из канатов, чтобы удержаться. И тогда его самого потянули в сторону, а бородатый боцман выругался громко и страшно:

— Куда суешься без перчаток?! Хочешь поджариться? А ну, не трогай тут ничего!

И, словно назло бородачу, другой матрос буквально развернул Станниса к себе и всучил ему небольшой скользкий бочонок:

— На-ка, тащи в трюм! Шаровая!

— Что? — переспросил Станнис.

— Оглох? — И матрос тоже расщедрился на сочное ругательство. — Раз вылез на палубу, лови молнии, милорд!

Станнис неуверенно взвесил бочонок на руках и, пригнув голову, двинулся в сторону трюма. Новая серебристая вспышка рассыпала искры и понеслась вниз по тросу, и оглушительный раскат грома ударил совсем близко — такой мощный, что в голове Станниса загудело. В трюме было не тише: ветер бился о борта корабля, доски трещали. Станнис оставил бочонок возле десятка других и поспешил выбраться наружу, где новая молния уже скатывалась по сетчатому крылу и втягивалась в дырявую крышку бочки.

А потом он оказался возле Давоса: тот выкрикивал распоряжения, размахивая руками, и, не глядя, пятясь спиной, почти натолкнулся на Станниса. Давос не вздрагивал от раскатов грома, не опасался близких разрядов молний, вел себя естественно и как будто привычно, управлял людьми умело, и даже грубость его казалась уместной. Он обернулся и моргнул, а через мгновение произнес:

— Не хватает рук на катушке, мой лорд.

Станнис сжал челюсти. Это было похоже на ту сотню гроз и бурь, во время которых они выходили в море. И каждый раз, когда "не хватало рук" Станнису, Давос брался охотно даже за самую грязную, тяжелую работу, точно был простым матросом, а не лордом Дождливого леса. И теперь Станнис кивнул ему и быстро зашагал к корме, где, закатав рукава, налег на рычаг крутящегося механизма. Тросы натянулись, и новая молния оказалась поймана диковинным устройством.

За ночь Станнис стер руки в кровь и промок до нитки. Грозовые раскаты, треск, звон колокола, вой ветра и крики матросов слились для него в единый гул, который он со временем почти перестал слышать. Его уши заложило от напряжения, но он не отступил от вала до тех пор, пока корабль не вышел из последнего грозового облака.

Станнис не мог разогнуть посиневших от холода пальцев и почти не чувствовал ног, когда на рассвете ковылял в каюту. Одежда, которую он, оставшись в одиночестве, не без труда стянул с себя, была покрыта ледяной коркой.

***


Раздался скрип, и Станнис Баратеон распахнул красные, болезненно опухшие глаза.

Давос Сиворт сидел на стуле и смотрел на него сверху вниз встревоженным, цепким взглядом. По правде говоря, Давос не собирался задерживаться в каюте, он лишь заглянул проведать, не нужно ли чего, но, минуту постояв в дверях, передумал и уселся возле постели.

Ночью Давос велел своему бывшему господину встать к катушке, почти не раздумывая, а тот согласился и всю грозу провел бок о бок с ловцами молний. Станнис не говорил с Давосом почти сутки после короткого приказа опустить корабль в Штормовых Землях, и теперь Давос тихо радовался самой возможности пойти со Станнисом на контакт. Того понимания между ними, что позволило в свое время королю Станнису назначить контрабандиста десницей, больше не было — Давос не обманывался, но отчего-то не мог не прийти в эту каюту. Невысказанные слова скребли сердце.

— Ты, — выдохнул Станнис и потянул носом воздух так, будто ему было тяжело дышать.

— Вы простыли, милорд, — сказал Давос, когда Станнис сдавленно кашлянул. Матросы не выбегали на палубу без плащей и теплой одежды, в отличие от Станниса, всю ночь простоявшего под ледяным дождем в распахнутой куртке. Тот утер рот и посмотрел хмуро:

— Команде нужен капитан, а я как-нибудь обойдусь без сиделки. Возвращайся к своим делам, сир.

Давос собрался встать, и стул под ним снова скрипнул. Привстал на локтях и сам Станнис, очевидно, не желавший демонстрировать слабость. Он всегда был таким, подумал Давос, — готовым умереть от лихорадки, но не принять помощь, сжимать зубы, но молчать о боли. И Давос подался вперед:

— Команда — это единственное, что у меня есть сейчас, милорд, — быстро проговорил он. — Не семья, не деньги, а команда. Они считают меня злодеем и грубияном, и это гораздо ближе к истине, чем всегда хотели думать вы. Я не назову свой побег достойным поступком, но я заслужил именно такую жизнь — под ветром и снегом, а не под крышей теплого замка.

Станнис кивнул куда-то в сторону.

— Ты всегда оставался контрабандистом, твой побег был лишь вопросом времени. — Он помолчал и поднял на Давоса тяжелый взгляд. — Как и мое поражение в войне.

— Не думайте, что я… — Давос осекся. Рассказать обо всем Джону было куда легче: Давос оставил Станниса, будучи уверенным в его победе, а не бежал, как крыса с тонущего корабля.

— Чего ты добиваешься, сир? — выдохнул Станнис. — Что я приму тебя назад? Вспомню, что ты мой десница? Расскажу, что я считал тебя единственным, способным привести знамена Мандерли, а затем и всего Севера? Как видишь, они догадались присягнуть и без тебя!

Под его холодным гневом Давос опустил голову. Именно так все и было: когда после кораблекрушения у берегов Скагоса рыбаки выволокли на камни полумертвого, наглотавшегося соленой воды человека с телом, синим от холода, новость о битве в Волчьем лесу еще не достигла острова. Однако, покидая их хижину несколько дней спустя, Давос Сиворт уже знал и о разгроме Болтонов, и о присяге Мандерли, но больше не считал себя достойным принимать победу Станниса как свою. Это было малодушием — Давос был готов признать. И побег не принес ему счастья — он понимал это прямо сейчас, глядя в глаза Станниса, которого после возвращения драконов уже не надеялся встретить живым.

— Я знаю лишь одно, милорд, — тихо проговорил Давос, и в память о давно утраченной привычке коснулся кончиками пальцев солнечного сплетения. — Вы были бы самым справедливым королем в истории Вестероса.

Он поднялся.

— Прикажу принести вам горячего лекарства. Оно обожжет горло, но, может, убережет вас от лихорадки.

В дверях он задержался на мгновение, будто ожидая слов в спину, а затем вышел, притворив за собой дверь. И когда Станнису принесли чашу дымящегося душистого напитка, тот скривился, точно ему было невыносимо больно.

— Пейте, милорд, — сказал матрос. — Капитана лучше не злить, иначе не оберешься беды. Говорят, когда он еще не ходил на небесном судне, его сердце купила красотка из замка на скале, выменяла на целый мешок золотых драконов. Впрочем, — он добродушно улыбнулся, — у нас есть много сказок о нашем капитане, и страшных, и веселых.

— А о его пальцах? — отозвался Станнис. — Есть сказка о том, как он потерял четыре фаланги на левой руке?

Матрос покачал головой:

— Нет, милорд, о его пальцах на "Справедливом" не шутят.

Станнис поморщился и пригубил лекарство, почти не чувствуя вкуса.

***


Гроза бушевала всю следующую ночь и еще два дня кряду, так что матросам приходилось дежурить сменами. Станнис вяло пытался бороться с простудой, но он не был человеком, внимательным к своим собственным желаниям, поэтому, почувствовав себя лишь немного лучше, снова появился на палубе.

— Так держать! — ободрил его Арра и хлопнул по плечу здоровенной ручищей. Он только что запечатал в футляр свежую молнию и уже высматривал новые.

Сплетня о том, что "черный милорд" не покинул назначенного капитаном поста и всю ночь простоял под ледяным ливнем, а потом, несмотря на лихорадку, снова вернулся к работе, разлетелась по судну мгновенно. С того дня команда и зауважала Станниса — незаметно и неожиданно для него самого. Конечно, матросы по-прежнему посматривали косо и посмеивались в кулаки, когда он проходил мимо с неизменно кислым видом. Но стоило начаться грозе, как он становился полноправным членом экипажа небесного корабля: ему кидали пропитанные воском перчатки, а длинный плащ, который он получил, никто, кроме него, не снимал с крючка.

Тяжелый физический труд отвлекал Станниса от безрадостных мыслей. В шуме и треске, суматохе грозовой охоты он пытался забыть слова, которые услышал от Роберта — "он отрекся от тебя". Они были правдой — Станнис не сомневался в этом и не собирался прощать контрабандиста. Однако, примеряя на себя роль одного из ловцов молний, подневольных "суровому" капитану Сиворту, Станнис неосознанно пытался поймать отголоски утраченного чувства близости: на протяжении почти двух десятков лет их с Давосом объединяло общее дело. И Станнис накидывал капюшон и нырял в дождь, размывающий все лица до блеклых пятен.

Когда небо немного прояснилось, а усталые матросы разбрелись по каютам, чтобы подкрепить силы ужином и вином, Арра махнул Станнису рукой, подзывая к себе.

— Не знаю, что там за дела у вас с капитаном Сивортом, — сказал он вполголоса, — но лучше бы вам поговорить с ним начистоту. Он сам не свой, а это может закончиться неважно…

На щеках Станниса шевельнулись желваки. Единственный, кто всегда говорил только правду, теперь трусливо молчал, забившись в свою каюту.

— Если ему есть, что сказать мне, пусть приходит и говорит!

Он хотел добавить еще что-нибудь о субординации и рыцарском долге, но здесь, в небе, они больше не были королем и десницей. Поэтому Станнис лишь недовольно скривился и отошел к другому борту. Он подумал, что для Давоса сделанный выбор оказался верным: вместо изгнания тот управлял небесным кораблем и больше никому не подчинялся. К горлу подступила горечь: Станнис никогда не мог сделать для своего контрабандиста то, к чему тот на самом деле стремился.

Рядом шевельнулся Роберт, зависнув в нескольких дюймах над палубой.

— Поговори с ним, брат, — предложил он. — Может, он попросит принять его назад?

— Нет! — ответил Станнис быстрее, чем дослушал фразу.

— А если ты сам ему предложишь?

— Вот именно, — согласился Ренли, вынырнув из-под кормы. — Ты же думал о нем все пять лет. Не радовался победам на Севере, принял как должное поражение в войне, а в изгнании больше всего страдал от того, что не мог разделить его со своим десницей.

Станнис молчал. Ренли мягко коснулся его плеча прозрачными пальцами.

— Иногда он думает, что остался в своей каюте один, и вслух говорит с тобой, воображаемым. Слышал бы ты, брат, что он говорит…

— Не сметь шпионить ни за ним, ни за мной! — рявкнул Станнис, развернулся и решительно зашагал по палубе.


Продолжение в комментариях.

@темы: швец, жнец, игрец, в моей голове они вместе, Станнис. Все остальное - компромисс., night with Onion Knight, #оккупайКоролевскаяГавань

URL
Комментарии
2015-04-27 в 02:30 

Машшкъ
captain beard
читать дальше

URL
2015-04-27 в 02:31 

Машшкъ
captain beard
читать дальше

URL
2015-04-27 в 02:31 

Машшкъ
captain beard
читать дальше

URL
2015-04-27 в 02:32 

Машшкъ
captain beard
читать дальше

URL
2015-04-27 в 02:33 

Машшкъ
captain beard
читать дальше

URL
2015-04-27 в 02:33 

Машшкъ
captain beard
эпилог

URL
2015-04-27 в 21:15 

ron y miel
да, Марк Стронг идеальный просто Станнис. Эх, какой мог бы быть)
фанфик надо будет заценить)

2015-04-28 в 20:09 

Машшкъ
captain beard
*Janos*, Стронгу немного не хватает волос для "тени короны" под лысиной) Но во всем остальном он идеален!
фанфик надо будет заценить)
:eyebrow: там есть самое сладкое романтическое свидание из всех, писанных мною по ставосу))

URL
2015-04-30 в 12:55 

Lelianna
Фанфик очень вкусно читается! :heart:
Машшкъ, мне вообще очень нравится твой слог, но в этой совершенно замечательной истории он великолепен. Я смаковала очень многие фразы, они звучат как музыка просто!

Я читала фанфик на ЗФБ и помню свои впечатления от сцен ловли молний и битвы с пиратами. Сработал эффект 4D — это было обалденно.:vict:
Призраки братьев Станниса отличная находка: вот они вроде и троллят Станниса, и надоедают ему, но так по-доброму, по-родственному :-D
и даже дают советы))
И так мило, что в конце концов эта "сладкая парочка" обретает долгожданный покой.
Станнис и Давос — очень романтичны здесь. Как, собственно, и пара Джон/Дени.

Единственное, чего лично мне не хватило в этой истории — странствий Джона и Дейенерис, и охоты на них (по второму канону).
Но тем не менее, даже в таком укороченном варианте их приключения прекрасно обрамляют основной сюжет. :vo:

2015-04-30 в 13:13 

Машшкъ
captain beard
Lelianna, я знаю насчет Джона и Дени, и даже планировала немного дописать их историю. Но... буду честна, их вообще не должно было быть там, это история ставоса, а Звезда и Тристан - всего лишь декорации. Я поленилась дописывать этот фик, каюсь.
Спасибо за теплые слова!)) Мне очень приятно, что корабельный быт не показался надуманным и унылым, а отношения моих любимых бородачей вызвали интерес :heart:

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

На границе Омской области задержали 500 пиявок-нелегалов.

главная